Древний и средневековый Киев

Поиск

Вторжение кочевников на Русь.

Сложившееся в начале XIII в. могущественное объединение монголо-татарских племенных союзов с первых лет своего существования обратило острие своей экспансии на восточноевропейские земли. В начале 30-х гг. XIII в. войска Джучи вторглись в половецкие земли между Яиком и нижней Волгой и приступили к завоеванию Волжской Булгарии. К осени 1236 г. готовящиеся к вторжению в Восточную Европу монгольские силы скопились в прикаспийских степях. В конце года Булгария была завоевана огромным монголо-татарским войском. Непосредственная опасность нависла над всеми восточнославянскими землями.

Вовлеченные в стремительный водоворот феодальной раздробленности, древнерусские феодальные правители оказались неподготовленными к отражению натиска неисчислимой монголо-татарской конницы. Первый удар был нанесен Рязанскому княжеству. Храбрые рязанские дружины, как повествует летописец, не «затворились в городе». Они вышли навстречу врагу, в десятки раз превосходившему их численностью, «сотвориша с ними бърань, и бысть сеча зла». Монголо-татарские орды захватили и сожгли Рязань и другие города княжества, угнали в плен значительную часть населения.

В начале февраля 1238 г. монголо-татары осадили Владимир-на-Клязьме, многолюдный город с прекрасными дворцами и храмами. Днем и ночью били тараны в ворота Владимира, город был засыпан дождем каменных глыб. Сломив мужественное сопротивление защитников, орды ворвались в город, неся смерть его жителям, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. Затем были разорены многочисленные города Владимиро-Суздальской земли. Северорусская летопись сообщает, что Батый «взяша городов 14, опрочь свобод (слобод) и погостов в один месяц февраль».

В марте 1239 г. один из монголо-татарских отрядов штурмом взял Переяслав-Южпый. «Взят град ГІереяславль копьем, изби весь»,— рассказывает об этом галицкий летописец. После этого, подготовившись, монгольское войско под водительством одного из «чингизидов», двоюродного брата Батыя Менгухана, в октябре того же года подошло к Чернигову и «обьступиша град в силе тяжце». Превосходившему в силах врагу удалось ворваться в город. «Взяша татарове Чернигов,— горько повествует летописец,— град пожгше и люди избиша, и монастыре пограбиша». Затем монголо-татарская орда двинулась на восток, вдоль Десны и Сейма, разрушив многочисленные крепости, возведенные русскими для защиты от половцев: Путивль. Рыльск. Глухов и др.
Взятие Киева Батыем. В конце 1239 г. монгольская рать во главе с Менгуханом подошла к Киеву. Красота и величие «матери городов русских» произвели огромное впечатление на хана и его воинов: «Меньгу канови же пришедшу сглядать град Киев, ставшу же ему на оной стороне Днепра, во градъска Песочного, видив град, удивися красоте его и величеству его»,— рассказывает южнорусский летописец. Менгу не отважился штурмовать громадный и хорошо укрепленный Киев. Он «нрисла послы свои к Михаилу и ко гражаном, хотя их прельстити», дабы они добровольно сдали город. Это предложение было отвергнуто.

Появление монголо-татарской орды напугало феодальную верхушку. Князь Михаил Всеволодович Черниговский оставил Киев и «бежа перед (от) татары в Угры». Киевом овладел галицко-волынский князь Даниил Романович и посадил там своего тысяцкого (начальника городского ополчения) Дмитрия, поручив ему «объдержати против иноплеменных язык безбожьных татаров» древ нюю столицу Руси. Сам Данппл вернулся в свое княжество, чтобы приготовиться к отражению вражеского нашествия.

Непосредственная опасность нависла над Киевом поздней осенью следующего, 1240 г. Находившиеся в Восточной Европе монголо-татарские войска объединились под началом Батыя для взятия древнерусской столицы. В ноябре 1240 г. монгольские полчища переправились через Днепр и осадили город. Галицкий летописец, современник событий (Киевская летопись XIII в. не дошла до нашего времени), так описывал появление возле Киева бесчисленного вражеского войска, которое раскинуло свои шатры и кибитки у стен древнего города, расположив там же несметные стада коней и верблюдов: «Приде Батый Кыеву в силе тяжьце, многом множьствомь силы своей, и окружи град, н остолпи сила татарская, и бысть град во обдержаньи велице. И бе Батый у города и отроци его обьседаху град, и не бе слышати от гласа скрипания телег его, множества ревения вельблуд его и рьжанпя от гласа стад конь его, и бе исполнена земля Руская ратных». Конкретность рассказа летописи о штурме Киева монголо-татарами не оставляет сомнений в том, что он записан со слов очевидца, а то и участника героической обороны старейшего древнерусского города.

Источники расходятся в сведениях относительно продолжительности осады Киева громадной монголо-татарской ордой. Галицкий летописец в наиболее подробном и эмоциональном рассказе почему-то обходит этот вопрос. Суздальская летопись называет лишь день падения Киева — 6 декабря 1240 г. По сведениям северорусских источников татары осаждали город десять недель и 4 дня. Эти данные подтверждаются словами посетившего Киев вскоре после его разорения монголо-татарскими захватчиками францисканского монаха Плано Карпини, в соответствии с которыми татары взяли город «после долгой осады» 7. Мощные укрепления Киева, по мнению специалистов, не имевшие равных во всем древнерусском оборонном зодчестве, не могли быть в короткое время преодолены монголо-татарскими войсками.

Изучив оборонительные сооружения Киева, татарские военачальники выявили их наиболее уязвимое место: с юга, там, где стояли Лядские ворота «города Ярослава». «Постави же Батый порокы городу подъле врат Лядьскых, ту бо беаху иришли дебри»,— начинает рассказ о штурме Киева монголо-татарами южнорусский летописец. К этим воротам (располагались в районе современной площади Октябрьской революции) примыкала густо поросшая лесом Крещатицкая долина («дебри»). Захватчикам иод прикрытием пересеченной и лесистой местности удалось собрать здесь значительные силы, пустить в ход тараны и метательные машины: «Пороком же бес престани бъющим день и нощь, выбнша стены». По всей вероятности, таранами осаждающие разбивали ворота, а огромными камнями, выпускаемыми из катапульт и баллист, сбивали брустверы («заборола»), за которыми скрывались защитники Киева.

Затем монголо-татарским войскам удалось ворваться на вал, но киевляне продолжали стоять насмерть па остатках укреплений: «И возиидоша горожани на избыть стены и ту беаше виднти лом копейны и щет скепание, стрелы омрачиша свет побеженым». В рукопашной схватке врагн тяжело ранили руководившего обороной города тысяцкого Дмитрия, но монголы были сброшены с вала. Вражеским полчищам, обессиленным мужественным сопротивлением героических защитников города, пришлось отступить и дать киевлянам передышку: «И седоша того дне и нощи». Эту передышку горожане использовали для укрепления последней оборонительной линии — валов «города Владимира». По-видимому, за сутки защитники сумели укрепить наиболее уязвимые места этого древнего киевского детинца, на что указывают слова летописца: «Гражане же создаша пакы другий град около святое Богородице» (Десятинной церкви, исторического центра «Владимирова города»).

Утром монголо-татары вновь пошли на приступ: «Наутрея же придоша на не и бысть брань межи ими велика». Сокрушая сопротивление израненных ц уставших защитников Киева, захватчики ворвались в «город Владимира». Штурм монголами древнерусского города описывает «Повесть о разорении Рязани Батыем»: «ІІриидоша поганин ко граду, ови с огни, а ини с пороки, а инеи с тмочислеными лестницами». Скупой и горький рассказ летописца о последних часах обороны города существенно дополняют материалы археологических раскопок, проведенных во «Владимировом городе». Ожесточенные бои велись за каждую улицу, каждый двор и каждый дом. Археологами обнаружены на развалинах сгоревших жилищ многочисленные костяки погибших горожан. Мужчины убиты в рукопашной схватке, женщины и дети погибли от рук безжалостных захватчиков. В одном из жилищ совсем недавно обнаружена уничтоженная монголами киевская семья, состоявшая из десяти человек. Здесь выявлены костяки мужчин, женщин и детей.

Защитники города заняли оборону в последней цитадели — мощном каменном храме Богородицы Десятинной. Сюда же сбежались многие жители с домашним скарбом. Южнорусская летопись свидетельствует о том. что «людем же узбегшим и на церковь и на комары (своды) церковный и с товары своими. От тягости иовалншася с ними стены церковный и прият был град сице воими». Вряд ли летописец сумел понять причины катастрофы постигшей киевлян в Десятинной церкви: каменный сводчатый храм не мог упасть лишь от тяжести скопившихся в нем людей. Вероятнее всего, стены Десятинной церкви были разбиты все теми же «пороками», с помощью которых монголо-татары сумели разрушить укрепления городов Ярослава и Владимира.

Трагедию людей в Десятинном храме раскрывает раскопанный археологами тайник, где находились кости от четырех скелетов. В нем лежали два заступа, при помощи которых люди стремились прорыть выход из-под церкви к склону горы. На дне тайника нашли также два деревянных ведра и веревки — при их помощи землю вытаскивали наверх. Но в это время здание рухнуло и погребло под развалинами всех, кто находился в нем, в том числе и в тайнике.

Разъяренные невиданным доселе упорным сопротивлением защитников Киева, монголо-татарские захватчики, овладев городом, жестоко расправились с его жителями. Суздальская летопись повествует, что «взяша Кыев татарове и святую Софию разграбиша, и монастыри все и иконы, и кресты, и вся узорочья церковная взяша, а люди от мала до велика вся убиша мечем». Густинская летопись добавляет к этому рассказу следующую страшную подробность: татары «иссекли в этом городе людей без числа, а прочих, связанных, в плен повели, а город Киев и все монастыри запалили огнем». Сказанное древнерусскими книжниками подтверждается материалами археологических раскопок. В разных частях города найдены братские могилы его героических защитников. Одна из них, вмещавшая около 2 тыс. костяков, выявлена на Подоле. Это жертвы расправы, учиненной захватчиками после взятия Киева. Другая могила, находившаяся возле валов города Владимира, содержала огромное количество скелетов, лежавших сплошным полуметровым пластом на протяжении более 14 м. Следует предполагать, что для могилы был использован ров, укреплявший киевский детинец, куда монголами были сброшены тела его павших защитников.

О массовом уничтожении киевлян монголо-татарами свидетельствуют записи Плано Карпини: «Они (татары) пошли против Руссии и произвели великие избиения в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей, осадили Киев, который был столицей Руссии,... взяли его и убили жителей города; отсюда, когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле». Лишь незначительная часть жителей Киева спаслась от смерти и рабства, в которое захватчики угоняли все взрослое население, особенно ремесленников.

Очевидец ужасов монголо-татарского нашествия архимандрит Печерского монастыря Серапион через три с лишним десятилетия после событий конца 1240 г. горестно писал: «Кровь и отець и братия нашея, аки вода многа землю напои; князи и наших воевод крепость ищезе; храбрни наши страха напольншеся, бежаша; мьножайша же братия и чада наша в плен ведени быша; села наши лядиною (молодым лесом) поростоша, и величьство наша смерися; красота наша погыбе; богатство наше онем в корысть бысть; труд наш поганий (монголо-татары) наследоваша, земля наша иноплеменником в достояние бысть».

После разорения Киева монголо-татарские орды пошли на запад. Как огненный смерч, прокатились они по Галичине и Волыни, сея смерть и разрушение, затем опустошили Польшу и Венгрию. Но, обессиленные мужественным и стойким сопротивлением народов Восточной Европы, кочевники не смогли победить чехов и их союзников и в 1242 г. повернули обратно. В Восточной Европе образовалось грабительское государство Золотая Орда, столица которого Сарай находилась в низовьях Волги. На Руси установилось тяжкое иго ордынских ханов, длившееся более 200 лет. По словам К. Маркса, оно не только давило, но оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой.

На многие годы исторический центр Киева, называемый в летописях «Горой» (Верхним городом), остался лежать в развалинах. Но даже в руинах дворцы и храмы домонгольского Киева удивляли людей XVI и позднейших веков своим совершенством и красотой. Так, польский дипломат и секретарь короля Стефана Батория Р. Гейденштейн записал в «Истории Польши» под 1596 г.: «Остались (в Киеве) памятники прежнею величия: стена кругом города, а в ней ворота старинной конструкции, все позлащепные и такие высокие, что две повозки, поставленные одна на другую, не достигают их вершины». В самом городе немало уничтоженных храмов, о главном из которых, Софийском соборе, повидавший мир Гейденштейн заметил: «Еще и теперь видны следы огромности и пышности, весь храм покрыт мозаикою наподобие храмов константинопольских и венецианских. Структурою (архитектурой) и искусством в работе не уступает ни одному из них».

Несмотря на страшные разорения кочевников, Киев не погиб. Сразу же после ухода врага на Запад в городе начала возрождаться жизнь.
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить