Поиск

Лившиц Б.К. (1886–1938). Поэт, расстрелянный НКВД

Бенедикт Лившиц, литературный деятель, поэт и переводчик, был заметной фигурой модного в начале 20-го века футуризма. Но слава его оказалась негромкой и недолгой. В годы сталинских репрессий он погиб в застенках НКВД.

Среди писателей и поэтов, родившихся в Украине, в частности в Одессе, таких как В.Инбер, В.Катаев, Э.Багрицкий, И.Бабель, С.Черный и других, практически никогда в годы советской власти не упоминалось имя Бенедикта Лившица. Оно было под запретом после 1937 года, предано забвению, как и все его творчество, хотя Б. Лившиц также принадлежал к плеяде этих замечательных литераторов. И сделано им в жизни немало. После символистских и футуристических произведений из-под его пера вышла серьезная интересная книга воспоминаний о современниках «Полутораглазый стрелец», занявшая почетное место в мемуарной литературе.

Бенедикт Константинович Лившиц родился в Одессе
24 декабря 1886 года в купеческой семье.

В детстве Бенедикт увлекался стихами Пушкина. В семь лет знал наизусть «Полтаву». В классической Ришельевской гимназии, где хорошо ладил с латынью, греческим языком, поэмами Гомера, уже тогда с любовью переводил Горация. Первые поэтические опыты были под влиянием символистов и настроений радикальной интеллигенции.  

В 1905 г. Лившиц поступает в Новороссийский университет на юридический факультет, откуда через два года его исключают за участие в студенческих демонстрациях. Образование пришлось продолжить в Киевском университете св. Владимира. Именно Киев стал городом, где издатель Ф. Самоненко напечатал его первые стихи в «Антологии современной поэзии». Поэзия становится его страстью, делом жизни. В 1910 г. Б.Лившиц – сотрудник петербургского «Аполлона», печатается и в других изданиях.

Первая книга стихов «Флейта Марсия» вышла в Киеве в 1911 году. Их похвалил сам Брюсов, отметил и Гумилев, с которым Бенедикт переписывался. Книга принесла приверженцу символизма популярность. Университетские занятия были запущены.
В 1912 г. Лившиц заканчивает университет и некоторое время работает в Киеве у присяжного поверенного М. Авдюшенко. Ему пришлось прослужить год в селе Медведь Новгородской губернии вольноопределяющимся 88-го пехотного Петровского полка. В роте были заведены жестокие порядки. Мордобитие, практически узаконенное в царской армии, подчас приводило и к смертельному исходу.

О каких стихах и прозе тут можно было думать? Но к концу службы ему уже позволяли отлучаться за пределы гарнизона, а под предлогом завершения дипломной работы отпускали и в Питер, где Бенедикт встречался с друзьями. Перед увольнением в запас Лившиц получил ефрейторские нашивки и знак за отличную службу.

В Петербурге он долго не задержался и вместе с Маяковским укатил курьерским в Москву. Вторая столица империи ему не понравилась: сумятица и неразбериха. Но Маяковский чувствовал себя в первопрестольной, как рыба в воде.

Если вначале своей творческой деятельности Б. Лившиц находился под влиянием французских символистов, то позднее, сблизившись с Бурлюком, Хлебниковым, Маяковским, стал на позиции футуристов. Они организовали литературно-художественное содружество «Гилея», выступали с многочисленными манифестами, диспутами. Выпускали сборники и альманахи, читали лекции.

Зимой 1913 года Б.Лившиц приезжает в Киев. Его стихи появляются в «Пощечине общественному вкусу», «Дохлой луне», «Рыкающем Парнасе», «Молоке кобылиц», «Садке судей», «Союзе молодежи». Не правда ли, странные, экстравагантные названия сборников?

О сборниках стихов Лившица Блок писал своей матери: «Посылаю тебе эту пакость, которой ты, может быть, будешь рада, потому что здесь напечатано много хороших стихов». Весьма оригинальная оценка!

В подвале одного из домов на Михайловской площади Петербурга находился салон «Бродячая собака», где писатели, поэты, художники проводили ночи в диспутах и творческих беседах.

В своих воспоминаниях Бенедикт Константинович так описывает эту литературную элиту: «Там присутствовала затянутая в черный шелк, с крупным овалом камеи у пояса Ахматова. В длинном сюртуке и черном регате, не оставлявший без внимания ни одной красивой женщины, порхал Гумилев. Сияя, точно после причастия, появлялся только что расставшийся с Блоком Пяст. В позе раненого гладиатора возлежал на турецком барабане Маяковский, ударяя в него каждый раз, когда в дверях возникала фигура забредшего на огонек».Споры возникали между футуристами, символистами, акмеистами. Здесь обсуждались творческие проблемы, принимались обращения, манифесты, славили пророка футуризма Ф. Маринетти, символистов П. Верлена, С. Малларме.

«Бродячая собака» была не единственным местом, где футуристы встречались со своими литературными противниками, которых пытались подавить даже своим видом, потому и одевались, соответственно, в обветшалые костюмы с хризантемами в петлицах, носили кофты и сапоги бутылками. Раскрашивали свои лица и громко читали стихи. Они жили в квартирах, где не было мебели и удобств. Сидели на ящиках и чемоданах, спали на сене. Ходили гурьбой. Молодым, беззаботным поэтам все это было интересно.

В 1914 г. началась война, объявили всеобщую мобилизацию. Петербург стал похож на муравейник. Ефрейтор пехоты Лившиц отправлялся на фронт добровольцем.

Наголо обритый, в жакете поверх косоворотки, заправив брюки в сапоги, Лившиц мчался по Невскому. Его окликнули Чуковский и Анненков, приехавшие с ним проститься. К ним присоединился Мандельштам. Зашли в ближайшую фотографию. Этот снимок сохранился и по сей день.

Со сборного пункта Бенедикта Лившица отправили в Ямбург – в 146-й пехотный Царицынский полк, а оттуда в Петербург. Он нес караульную службу и хоронил усопших генералов. Наконец наступил день отправки полка на фронт. Принимая участие в боях при наступлении на Вислу, 25 августа 1914 г. в сражении под Ходелем Люблинской губернии, Лившиц был ранен и контужен. За героизм награжден Георгиевским крестом, но к дальнейшему несению службы был признан непригодним и отправлен в тыловые части в Киев.

Здесь Бенедикт Константинович пробыл восемь лет, а в
1922 г. снова переехал в Петроград, где и произошел его разрыв с футуристами. В своей поэзии он все более ориентируется на акмеистов. Вскоре выходит его книга «Болотная медуза», один из циклов которой «Из топи блат» вышел в Киеве в 1922 году отдельным изданием. А затем последовала книга «Патмос», в которую вошли стихи 1919–1925 гг. Разделы этой книги были опубликованы в Берлине, Нью-Йорке. В сборник «Кротонский полдень» вошло все написанное Б.Лившицем по 1927 год включительно.

О личной жизни Бенедикта Константиновича известно мало. Его жена Екатерина Константиновна после окончания балетной студии Б. Нижинской в Киеве некоторое время выступала в спектаклях в Киеве и Петрограде. Сына назвали Кириллом.

К своим мемуарам Б. Лившиц обратился в связи с литературной ситуацией на рубеже 20–30-х годов. Появляется его книга «Полутораглазый стрелец». Ее выход сильно повлиял на дальнейшую судьбу автора. Эта мемуарная проза содержала интересный фактический материал об участии В. Маяковского, В. Хлебникова, Д. Бурлюка, И. Северянина, А. Крученых, К. Малевича, многих других в становлении и развитии футуризма в России и Украине. «Полутораглазый стрелец» вышел в августе 1933 года. Вначале он был задержан Главлитом. Потом запрещение было снято: за Лившица вступился Горький. И все же поэт опасался последствий, его начали «прорабатывать» за «формализм». Он писал: «Это только робкое начало – дальше пойдет лай вовсю».

В 1937 году Б. Лившиц был арестован по так называемому «ленинградскому писательскому делу» и осужден на десять лет без права переписки за контрреволюционную деятельность. А 21 сентября 1938 года расстрелян как враг народа. В официальной справке 1953 года сообщается о смерти Б.Лившица 15 мая 1939 года якобы от сердечного приступа.

Личный архив Бенедикта Константиновича не сохранился. Все лучшее, что он написал, в настоящее время возвращается к читателю. Он приходит к нам из забвения постепенно: сперва как переводчик, потом как автор мемуаров, свидетельств, воспоминаний о прошлой эпохе и своих современниках и, наконец, как интересный поэт.

 

Губернаторы столицы

Казнен в Шлиссельбургской крепости

Среди государственных деятелей 18 века князь Дмитрий Михайлович Голицын занимал высокое положение. Выросший и воспитанный в условиях старой родовитой боярской среды, он до конца жизни оставался гордым защитником родословных традиций, с презрением относился к иноземцам и случайным людям во времена Петра І. Правда, ему приходилось участвовать в реформах царя, и он умело пользовался их плодами.

Читать полностью...