Поиск

Киев — центр феодального землевладения.

Рожденный на заре феодальной эпохи, Киев X—XIII вв. представлял собой крупный центр феодального землевладения. Князья, крупная земельная знать, церковь, эксплуатируя крестьянский труд, обеспечивали непрерывный приток в Киев сельскохозяйственной продукции.

Крупнейшими землевладельцами страны являлись, несомненно, киевские князья, в руках которых сосредоточивались значительные богатства. Поступали они в столицу не только с их домениальных владений, но и в виде даней с удельных княжеств. Это старое право Киева, появившееся в период формирования территории Древнерусского государства как одна из форм зависимости племенных княжений от киевского стола продолжало оставаться в силе и в XI—XIII вв. Разумеется, степень регулярности этих поступлений на разных этапах истории была различной. До начала феодальной раздробленности право Киева на долю доходов с удельных княжеств практически не подвергалось сомнению, после 30-х гг. XII в. им пользовались, вероятно, только сильные киевские князья. Причем им приходилось напоминать удельным владетелям об их экономических обязанностях перед Киевом, а нередко и подкреплять эти напоминания силой оружия.

Великокняжеский двор несомненно являлся одним из существенных факторов экономического развития Киева и был наиболее богатой феодальной усадьбой. Яркое представление об этом дают письменные свидетельства. В 1068 г. киевляне, изгнавшие князя Изяслава Ярославича, разграбили и его двор, где было «бещисленое множество злата, и серебра, и кунами и скорою». Великий князь Святослав Ярославич для достижения каких-то целей во время переговоров с немецкими послами, демонстрирует им свои богатства «бещисленное множество злата, и серебра, и паволокъ». Не меньше богатства имели киевские князья и в XII—XIII вв. Неодолимое стремление князей овладеть Киевом диктовалось не только почетной ролью великого князя, но и соображениями экономических выгод.

Немецкие послы, увидев сокровища великокняжеского двора, заметили, что «се ни во что же есть, се бо лежить мертво». Вряд ли их упрек справедлив. Летопись полна известий о строительстве великими князьями соборов и монастырских комплексов, собирании библиотек, отчислении части доходов со своих домениальных владений в пользу церкви. Тот же Святослав, по свидетельству Киево-Печерского Патерика, пожертвовал на постройку церкви Успения божьей матери Печерского монастыря 100 гривен золота. Основателями монастырей и инициаторами строительства новых церковных зданий были великие князья Мстислав Владимирович, Всеволод Ольгович, Святослав Всеволодович, Рюрик Ростиславич. О последнем князе летопись замечает, что он имел «хотение же к манастыремъ и ко всем церквамъ, и любовъ несытну о зданьихъ». Великокняжеские средства способствовали также развитию ремесла. В пределах княжеских дворов работали лучшие киевские ювелиры, резчики, художники.

На протяжении X—XIII вв. в летописи упоминается десять княжеских дворов древнего Киева, из которых четыре находились в пределах центральной части города и шесть — на территории его окольных районов.

Для экономической жизни древнего Киева больное значение имели также дворы бояр, воевод, тысяцких, сотских и более мелких представителей феодальной знати. Летопись упоминает более 20 боярских фамилий, имевших в Киеве свои дворы. В основном они находились в Верхнем городе (это дворы Гордятин, Никифоров, Воротиславль, Чудин, Коснячка, Путятин, Глебов, Ратшин, Васильков, Бориславль), но были и в других частях города (например, Радьславль двор на Подоле, Олмин в Угорском). Нет сомнения, что сведения о количестве боярских дворов Киева далеко не полны. В действительности их было намного больше.

Древнерусская земельная знать, проживая в городе, была тесно связана с вотчинами в деревнях. В ее руках находились значительные феодальные поместья, доходы от которых поступали в Киев. О размерах богатств феодальной верхушки киевского населения в какой-то мере свидетельствуют клады дорогих ювелирных изделий из цветных металлов, монетных гривен.

В том, что клады обнаруживаются чаще всего на месте богатых усадеб, убедили раскопки 1955 г. в доме № 7—9 по ул. Владимирской. Исследуя остатки большого деревянного дома XIII в., погибшего в огне, археологи обратили внимание на нерядовой характер обнаруживаемого в нем материала. В слое пожарища находились корчага для хранения продуктов, кухонные горшки (один с княжеским клеймом в виде трезубца), фрагменты стеклянной и медной посуды, стеклянные и металлические изделия. В тайнике подполья был найден клад золотых и серебряных украшений, помещавшийся в глиняном горшке.

Золотые гривны, кольца, цепи, браслеты как принадлежность туалета бояр и княжеских отроков неоднократно упоминаются в письменных источниках. В них содержатся и более конкретные данные о жизни киевских вельмож и размерах их богатств. Рассказывая о выезде знатного киевлянина, житие Феодосия отмечает, что он «одевся в одежду светлу и тако въсед на конь поеха къ старцю, и отроци беше окрестъ его едуще и другие кони ведуще предъ нимъ въ утвари». Киево-Печерский Патерик сообщает, что какой-то черноризец Иоанн, раздав часть своего имения нищим, оставил сыну в наследство 1000 гривен серебра и 100 гривен золота. Тысяцкий Георгий пожертвовал на оковку гроба св. Феодосия 500 гривен серебра и 50 золота, а его шейная гривна стоила 100 гривен золота.

Богатые феодальные дворы Киева имели небольшие церкви-божницы. Указание на это имеется в Патерике. «И инъ нехто мужъ, христолюбець отъ того же града Киева, церковь себе постави и въсхоте сътворити церкви на украшение и великыхъ иконъ». Через какое-то время церковь сгорела, но иконы, написанные художником Алимпием, согласно сказанию, уцелели.

Вероятно, именно о таких церквях говорит летописец под 1124 г., когда сообщает о двухдневном пожаре Киева, во время которого «церквей единех изгоре близ 6 сот».

Из приведенных сообщений явствует, что церкви феодальных дворов Киева строились преимущественно из дерева, но были и кирпичные. Небольшая часовня XII—XIII вв., сложенная из плинфы и брусчатого кирпича, была раскопана нами в 1967 г. в пределах древнего Копырева конца.

Следующей силой, способствовавшей притоку богатств в Киев, была церковь. Уже уставом князя Владимира Святославича ей выделялась десятая часть княжеских доходов. «И по том же летом многим минувшемъ създахъ церковь святыя Богородица Десятиную и дахъ ей десятину по всей земле Рустеи, исъ княжения въ съборную церковъ от всякого княжа суда десятую векшу, а отъ торгу десятую неделю, а из домов на всякое лето десятое от всякого стада и от всякого жита чюдному Спасу и чюдьнеи его матери».

Со временем, как свидетельствуют княжеские уставы, церковь не только не испытывала ограничений в своем юридическом праве на взимание десятины, но систематически расширяла его. Устав Владимира среди источников материального обеспечения церкви не называет землевладения, последующие уставы, в частности грамоты Всеволода и Изяслава Мстиславичей Юрьеву и Пантелеймонову монастырям Новгорода свидетельствуют о передаче ей сел и земель. В XII—XIII вв. феодальное землевладение становится одним из главных источников существования церкви. Крупнейшими владетелями феодальных земель были киевская митрополия, Киево-Печерский, а также фамильные княжеские монастыри, крупные храмы.

К числу имений митрополичьей кафедры относился город Синелец, упомянутый в Никоновской летописи и отождествляемый с городищем в с. Сенче на Суле. Прямым указанием на существование церковных владений является статья 1172 г. Ипатьевской летописи. Рассказывая о грабительском походе половцев на Киев, летописец отмечает, что они подошли и к «Полоному къ святеи Богородице къ граду Десятиньному».

Значительно больше сведений имеется в письменных источниках о хозяйстве Печерского монастыря, который имел крупные земельные владения уже в начальный период своей истории. Это прекрасно видно из рассказа Патерика о борьбе игумена Феодосия с бесами в одном из монастырских сел. «Прииде же (Феодосий) в село то и в вечер един вниде в хлевину ... се же оттоле ни в селе томъ пакости творити никому же». Незадолго до своей смерти Феодосий призвал к себе всех монахов, даже и тех, «еже в селах или на иную кую потребу отошли». Далее Патерик отмечает, что в год смерти Феодосия в монастырском хозяйстве был хороший урожай. «В лето же то молитвами блаженного отца нашего Феодосия умножись всехъ благахъ въ монастыре томъ, еще же и въ области техъ гобино бысть, и в животныхъ приплодъ».

Держа многие села, Печерский монастырь не был бедной обителью, как это пытался изобразить автор жития Феодосия и утверждали некоторые поверившие ему историки. И. Я. Фроянов по этому поводу пишет: «...нельзя, разумеется, преувеличивать степень необеспеченности лавры (речь идет о Печерском монастыре) ...Но не подлежит сомнению, что монахи иногда испытывали нехватку в продуктах питания и восполняли ее, прибегая к рынку. Следовательно, наличное монастырское хозяйство не всегда удовлетворяло самые насущные потребности братии». Думается, что «удовлетворение насущных потребностей братии» не находилось в прямой зависимости от уровня развития монастырского хозяйства. Зависимые крестьяне также постоянно нуждались в самом необходимом, что вовсе не свидетельствует о неразвитости и незначительности феодальных хозяйств князей и бояр. Богатства, создаваемые крестьянами монастырских сел, шли на строительство храмов, приобретение дорогих икон, церковных книг, богатых одежд, оседали в руках представителей высшего духовенства и меньше всего удовлетворяли нужды простых монахов.

Земельные владения Печерского монастыря постоянно увеличивались в размерах. О том, как это происходило, наглядное представление дает летописная статья 1158 г. «Том же лете преставися блаженая княгиня Глебовая Всеславича, дочи Ярополча Изяславича ... си бо блажена княгини велику имяше любовь съ княземъ своиме, къ святей Богородици и къ отцю Феодосию, ревнующи отцю своему Ярополку. Сии бо Ярополкъ вда всю жизнь свою, Небльскую волость и Дерьвьскую и Лучьскую, и около Киева; Глеб же вда въ животе своемъ съ княгинею 600 гривень серебра, а 50 гривенъ золота: а по княжи животе княгини вда 100 гривенъ серебра, а 50 гривенъ золота, а по своем животе вда княгини 5 сел и съ челядью, и все да и до повоя».

Сообщение о даре Ярополка Изяславича дает возможность разного понимания правого статуса волостей, переданных им Печерскому монастырю. Они могли быть выделены и во временное держание с правом получения доходов, и в постоянное. Однако уже продолжение цитированной статьи не оставляет сомнения в том, что Печерскому монастырю земельные владения отказывались и в полную собственность.

Получал Печерский монастырь подарки и от бояр. Это было как движимое имущество — «от имении своихъ на утешение братии и на устроению монастырю», так и недвижимое — «друзии же села вдающе монастыре в и и братии». Нет сомнения, что речь здесь идет не об уступке тем или иным боярином права на сбор доходов, а о полной передаче сел монастырю.

Естественно, в летописи и других письменных источниках отмечены лишь единичные факты экономических поступлений в пользу киевской церкви, но и они достаточно красноречиво говорят о ней как о крупном землевладельце. Характерно, что ее земельные угодья и села находились не только в пределах великокняжеского домена, но также и в ряде удельных княжеств. В этом сказалась особая роль Киева как церковной столицы Руси.

Письменные и археологические источники указывают также и на непосредственную связь жителей древнего Киева с сельским хозяйством. Из сообщения летописной статьи 1151 г. узнаем, что огороды окружали Киев с напольной стороны от Лядских ворот до Копыревого конца. «А Коуеве и Торчи и Печенези туда сташа оть Золотых воротъ ... по темъ огородомъ до Лядьскихъ ворот... Изяславъ и Ростиславъ повелеша Володимиру пойти с Берендеи, и с вежами и съ стады ихъ пойти ко Олгове, и сташа мьжи дьбрьми от Олговы оли и въ огород святаго Иоана».

Свой огород имел и Печерский монастырь. Рассказывая о трудах монахов, Патерик отмечает, что одни из них занимались рукоделием, а «другоици въ ограде копаху зелейного ради растениа».

В Киеве неоднократно находились и земледельческие орудия труда: косы, горбуши, серпы, железные оковки лопат. Такой набор орудий, связанных преимущественно с заготовкой сена, указывает на значительную роль животноводства в хозяйстве древних киевлян.

Подтверждением этого стали раскопки Подола, во время которых удалось выявить ряд хозяйственных построек типа хлевов.

Основные городские пастбища древнего Киева находились на оболонских лугах, к северу от Подола. Не случайно именно в этой части города находилось в языческое время капище Велеса — скотьего бога. Старая улица Подола Волошская, получившая название от этого капища, называлась в позднее средневековье еще Быдлогонной или Скотопрогонной.

Приведенные данные неоспоримо подтверждают тесную связь древнего Киева с сельским хозяйством, игравшим значительную роль в его экономике на протяжении X— XIII вв.
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить