Поиск

Верхний город.

Большие фортификационные работы развернулись в Киеве уже с конца X в. при княжении Владимира Святославича. Начались они с сооружения новой крепости на Старокиевской горе, получившей в литературе название «города Владимира».



Линия укреплений проходила от южного края древнейшего городка (приблизительно от усадьбы № 38 по ул. Андреевский спуск) вдоль склонов днепровских круч на восток к оврагу, спускавшемуся на Подол, там, где теперь расположен фуникулер, оттуда поворачивала в направлении пл. Калинина и шла вдоль ул. Большой Житомирской до начала Гончарного оврага и дальше вдоль склонов Старокиевской горы. Площадь, заключенная новыми укреплениями, равнялась 10 га.

В системе валов детинца Киева конца X в. находилось несколько ворот. Одни вели на Подол, другие — в сторону Печерска, третьи — к Софии. Фундаменты этих ворот, получивших название Софийских, или Батыевых, находятся на ул. Владимирской в 16 м от пересечения ее ул. Большой Житомирской. Длина стен ворот равнялась 10 м, ширина ворот 10 м, ширина проезжей части от 4 м по краям до 6 м посредине. Фундаменты являлись основанием каменной башни с проезжей аркой и надвратными помещениями для стражи. Перед Софийскими воротами через крепостной ров был переброшен мост, упоминаемый летописью под 1068 и 1147 гг.

Одновременно с сооружением новых укреплений в Киеве развернулось и широкое городское строительство, достигшее особого размаха после принятия христианства. Новая религия насаждалась Владимиром решительно. Капище на Перуновом холме было разрушено и сожжено, идолы брошены в Днепр. На его месте Владимир приказал построить христианский храм святого Василия. «И постави церковь святаго Василья на холм В, иде же стояше кумиръ Перунъ и прочии, иде же творяху потребы князь и людье». Перунов холм находился в юго-восточной части «города Владимира», неподалеку от станции фуникулера.

Главным сооружением Киева X в. была знаменитая Десятинная церковь, построенная в 989—996 гг. На содержание церкви и митрополии Владимир выделил десятую часть доходов от своих владений, отчего она и получила название Десятинной. Первый каменный храм Киева поражал современников размерами и пышностью убранства. Летопись отмечает, что его украшали иконы, драгоценные сосуды и кресты, вывезенные Владимиром из Корсуня (Херсонеса). Стены храма покрывала фресковая живопись, а также мозаичные панно. В интерьере собора широко использовались мраморные архитектурные детали, что давало основание современникам называть Десятинную церковь «мраморяной».

Величию Десятинной церкви соответствовало и окружение. На площади «Бабин торжок» стояла бронзовая квадрига из Херсонеса. Вокруг располагались каменные княжеские дворцы, остатки которых и сегодня
находятся в земле к югу и западу от Десятинной церкви. Это были вытянутые прямоугольные сооружения, украшенные фресками, поливными плитками, шиферными и мраморными архитектурными деталями. Дворцы имели большие парадные залы, площадь которых достигала 300 м2.

Строительство Киева, ведшееся при Владимире, в еще больших масштабах продолжалось при его сыне Ярославе Мудром. Вот как описывает строительную деятельность Ярослава летопись. «В лето 6545 (1037) заложи Ярославъ городъ великий, у негоже града суть Златая врата: заложи же и церковь святыя Софья, митрополию, и посемь церковь на Золотыхъ воротехъ святыя Богородица Благовещенье, посемь святаго Георгия монастырь и святыя Ирины».

Вал нового города начинался от укреплений «города Владимира» около Софийских ворот. Протяженность этих гигантских земляных стен, высота которых достигала 11 (вместе с деревянными заборолами до 16 м) и ширина более 25 м, равнялась 3,5 км. Территория, окруженная новой линией укреплений, в семь раз превышала кремль времен Владимира и составляла более 70 га. Перед валом, там, где он проходил по относительно ровной поверхности, находился глубокий ров, а вал дополняла мощная стена из дубовых городен.

Такой мощи не знают фортификационные сооружения ни одного из городов Киевской Руси. Для их возведения требовалось проведение колоссального объема земляных работ, работ по заготовке леса, плотничьих работ, связанных с сооружением как внутриваловых конструкций, так и деревянных стен и башен на валу. Согласно расчетным данным П. А. Раппопорта, исследовавшего Ярославов вал в 1951 г., для его насыпки необходимо было около 630 тыс. м3 земли и не менее 50 тыс. м3 дубового леса. На строительстве укреплений, при условии, что продолжалось оно в течение четырех лет, должно было быть непрерывно (ежедневно) занято более 1000 человек.

«Город Ярослава» имел Лядские, Жидовские и Золотые ворота, остатки которых сохранились до наших дней. В течение ряда лет они подвергались архитектурно-археологическим исследованиям, позволившим представить их внешний вид, конструктивные особенности, размеры. Свое название ворота получили по примеру константинопольских Золотых ворот, оттого что, как и те, были парадным въездом в центральную часть города. «Но ведь в народной традиции, а иногда и в научных исследованиях можно встретиться с утверждением, что происхождение названия главных ворот древнего Киева связано с наличием золота в украшении их деталей. Так ли это?»— спрашивают читатели.

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к источникам. Древнерусская летопись не дает для таких утверждений никаких оснований. Ни в статье о постройке Золотых ворот, ни в последующих упоминаниях о них нигде не говорится о золоте. Не обнаружили его и в ходе археологических раскопок, хотя вся территория вокруг и внутри ворот уже исследована. Знакомство с описаниями Киева средневековыми путешественниками убеждает нас в том, что истоки народной легенды о названии Золотых ворот не уходят глубже эпохи его послемонгольского возрождения. Тогда же она попала в произведения иностранных авторов, которые, за давностью лет, превратились для некоторых исследователей в достоверные источники. Так, у польского дипломата и историка, доверенного секретаря королей Стефана и Сигизмунда III р. Гейденштейна, посетившего Киев в 1596 г., читаем: «Остались, однако (в Киеве) памятники прежняго величия: стена кругом города, а в ней ворота старинной структуры все позлащенные и так высокия, что две повозки, поставленные одна на другую, не достигают их вершины». Двумя годами раньше в Киеве был посланник немецкого императора Рудольфа Э. Лясота, который среди построек древности упоминает и Золотые ворота. «Кроме того, можно было видеть развалины красивых ворот, которые и ныне служат воротами. Одни говорят, что назывались они золотыми, по словам же других назывались железными воротами. Это было красивое и величавое здание, как можно заключить по уцелевшим остаткам». П. Алеппский, сопровождавший в 1653 г. в поездке по России антиохийского патриарха Макария, писал, что они осматривали в Киеве развалины высоких ворот с каменной башней, которые называются святыми воротами; они некогда были обложены золотом, но сожжены татарами.

Особое отношение киевлян XVI— XVII вв. к Золотым воротам объясняется не тем, что в их украшении было использовано золото, а той исключительной ролью, которую они играли в жизни древнего Киева. Просматривая летописные известия о Золотых воротах, нетрудно убедиться, что речь о них идет тогда, когда летопись описывает важные исторические события. В бурные годы феодальной раздробленности Руси, во время острейшей борьбы князей за Киев, Золотые ворота были одним из основных объектов, на овладение которым бросались главные силы. Так было в 1146 г., когда Киев добывал себе Изяслав Мстиславич, так было в 1151 г., когда Изяслав Мстиславич оборонял его от войск Юрия Долгорукого. А ровно через десять лет Золотые ворота снова упоминаются в летописи при описании крупных военных действий, связанных с борьбой князей за великокняжеский стол. Чем же объяснить то обстоятельство, что каждый, или почти каждый, желавший овладеть Киевом, главные свои силы направлял в район Золотых ворот? Вероятнее всего тем, что Золотые ворота, этот парадный въезд в Киев, был и символом его политической независимости. Взятие Золотых ворот в таком случае означало взятие Киева. Интересно, что даже вражеские войска поляков и половцев считали почетным для себя достичь победы над киевскими князьями именно в районе Золотых ворот. Рассказывая об убийстве Свенча Боняковича (сына половецкого хана Боняка) в 1151 г., в летописи говорится: «Ту же (перед Золотыми воротами) и Севенча Боняковича, дикаго половчина убиша, иже бяшеть реклъ: хощю сечи в Золотая ворота, яко же и отец мой».

Вспомним также известную легенду о польском короле Болеславе, который якобы ущербил свой меч о Золотые ворота.

Но достичь победы в районе Золотых ворот было почти невозможно. Недаром летопись ни разу не говорит о захвате Киева со стороны этих ворот. Не удалось это и монголо-татарам, обладавшим мощной осадной техникой — стенобитными машинами. Лишь овладев городом, они разрушили это первоклассное фортификационное сооружение.

Лядские ворота были юго-восточным въездом в «город Ярослава» и располагались в районе нынешней площади Октябрьской революции. Впервые они упоминаются в летописи при подробном описании расположения войск Изяслава Мстиславича, оборонявших Киев от Юрия Долгорукого: «А Городеньский Борисъ у Лядских воротъ; Кияне же ... сташа до Лядских воротъ... а Коуи и Печенези туда же сташа от Золотых воротъ по темь огородомъ до Лядских ворот...» Из описания сражения видно, что Лядские ворота находились, вероятно, в непосредственной близости от Крещатицкого ручья с его песчаными берегами: «а друзии противу Лядьськимъ воротомъ,на песцехъ беяхутся».

Следующее и последнее упоминание о Лядских воротах относится к 1240 г. Описывая осаду Киева татаро-монгольскими полчищами, летописец пишет: «Поставил же Батый пороки городу подъле врать Лядскых, беаху пришли дебри» Археологические исследования последних лет показали, что Лядские ворота, находились на территории современной площади Октябрьской революции. В XVII — XVIII вв. на их месте были построены Печерские ворота Киевской крепости.

Название ворот — Лядские — разными исследователями истолковывалось по-разному. Н. В. Закревский думал, что ворота получили название от слова «лях» и называл их еще Польскими. С. М. Соловьев также считал, что Лядские ворота в Киеве указывают на польский квартал или улицу. Насколько эти предположения соответствуют исторической истине, сказать трудно. Летопись ничего не говорит о проживании поляков на территории «города Ярослава».

Некоторые исследователи, в частности П. О. Юрченко, название Лядских ворот выводили от слов «ляда», «лядина», которым обозначают расчищенную заросль леса. Указание летописи на то, что монголо-татары, приступая к Лядским воротам, «прошли дебри», по мнению названного исследователя, подтверждает правильность его мысли. Вполне возможно, что строители Ярославого вала, устраивая южные ворота и подъезды к ним, действительно расчистили какой-то участок, заросший лесом и кустарниками, но послужило ли это основанием для названия ворот, неизвестно.

Жидовские ворота находились в северо-западной части «города Ярослава». В летописи они упоминаются всего дважды — в 1146 и 1151 гг. Анализ летописных упоминаний позволяет располагать их в районе современной Львовской площади. Известно, что позднее они стали называться Львовскими. Своим древним названием ворота обязаны еврейскому кварталу, или улице, которые находились в этом районе. О внешнем облике, размерах, характере, материале, из которого были сооружены Жидовские ворота, мы ничего не знаем. Археологически они не были обпаружены.

Безусловно, самым главным сооружением Киева времени Ярослава Мудрого была София — резиденция киевских митрополитов. Вот уже более девяти веков стоит она в центре древнейшего славянского города как символ государственного могущества и высокой культуры Киевской Руси.

На протяжении нескольких веков София Киевская была центром общерусской митрополии, средоточием политической и культурной жизни страны. Здесь ставили на великое княжение и принимали послов, происходили соборы русских епископов, правили молебны в честь блистательных побед русских дружин над половцами и приносили присяги верности. Нередко София оказывалась в центре острой социальной борьбы; на ее дворе собирались веча, выливавшиеся в народные восстания против князей и бояр.

Долгое время Софийский собор был местом захоронения киевских князей. Здесь погребены Ярослав Мудрый, Всеволод Ярославич, Ростислав Всеволодович, Владимир Мономах и др. До наших дней сохранился лишь саркофаг Ярослава Мудрого, украшенный художественной резьбой.

Резиденция киевского митрополита была ограждена мощной каменной стеной, остатки которой удалось выявить во время археологических раскопок в 1948—1950 гг. В этой стене находились ворота, через которые можно было проехать к центральному, западному, входу в Софию Киевскую. Согласно исследователям, каменная стена вокруг митрополии русской, вероятно, была построена одним из первых киевских митрополитов Феопемптом. Как можно заключить по сохранившимся остаткам стены, площадь митрополичьего двора равнялась около 3,5 га. О значительных его размерах говорят и письменные свидетельства: в 1147 г. во дворе Софии собралось вече, в котором, по словам летописца, участвовало множество киевлян.

Вокруг митрополичьей усадьбы располагался еще целый ряд каменных построек времени Ярослава Мудрого. Вблизи ворот, там, где ул. Золотоворотская соединяется со Стрелецким переулком, возвышался Георгиевский собор, конструктивно напоминавший Софию, но меньший по размерам. Построен он был в честь патрона великого князя (христианское имя Ярослава — Георгий). О местоположении храма, а также о времени его завершения интересные сведения содержатся в Прологе XIV в.: «в тот же день священа церкви св. Георгия в Киеве перед враты святая Софья... и тако вскоре конча церковь и святи ю Ларионом митрополитом, месяца ноября в 26 день». О церкви св. Георгия мы находим сведения и в других письменных источниках, в частности в «Киевском синопсисе»: «Созда же (Ярослав.— Авт.) и церковь святого Великомученика Георгия от камене, во имя себе от святого хрещения данное, по правой стороне Святыя Софья, и церковь и монастырь святыя Ирины недалече отъ Свягыя София».

Севернее Георгиевского собора, на пересечении Георгиевского переулка и Стрелецкой улицы, стоял еще один храм, построенный в XI ст. Раскопки этой церкви, нигде в летописи не упоминаемой, проведенные Д. В. Милеевым в 1909—1911 гг., дали возможность определить характер внутреннего убранства: на стенах были размещены фрески и мозаики, пол выложен глазурованными плитками разной величины, формы и цвета.

Южнее центральной площади «города Ярослава», на пересечении ул. Владимирской и Ирининского переулка, стояла церковь Ирины, построенная Ярославом Мудрым в честь патронессы его супруги Ингигерды (христианское имя — Ирина). Внутри собора фрески чередовались с мозаиками, резные капители колонн гармонировали с шиферными плитами и другими украшениями.

Вблизи южной стены Ирининского собора возвышался двухэтажный каменный дворец. В плане он представлял собой удлиненное прямоугольное сооружение, архитектура которого напоминала дворцы «города Владимира».

Таким образом, на сравнительно небольшой территории «города Ярослава», на полпути между Золотыми и Софийскими воротами было построено четыре каменных собора, каменный дворец, а также каменная крепостная стена вокруг митрополичьей усадьбы.

После смерти Ярослава Мудрого строительство древнего Киева продолжали его старшие сыновья — Изяслав, Святослав и Всеволод, которые вместе возглавили Древнерусское государство и поочередно занимали великокняжеский стол.

Особенно большие строительные работы развернулись на так называемой Михайловской горе, представлявшей собой изолированный с трех сторон мыс. В литературе эта часть Верхнего Киева называется «городом Изяслава-Святополка» оттого, что именно при этих князьях здесь возник один из красивейших архитектурных ансамблей. В 60-е гг. XI в. сыном Ярослава Мудрого Изяславом был основан монастырь св. Дмитрия, принадлежавший к числу «вотчих» (фамильных) княжеских монастырей. Около 1085—1087 гг. старший сын Изяслава Ярополк заложил в этом монастыре церковь св. Петра, в которой согласно летописи и был похоронен. В 1108 г. второй сын Изяслава Святополк построил здесь еще один храм — св. Михайла — который летописец называет Златоверхим. «Заложена бысть церкви святаго Михаила Златоверхая Святополком князем». Впоследствии именем Святополчей церкви был назван и весь монастырь. Видимо, тогда впервые в практике культового строительства древнего Киева в покрытии куполов храма было использовано золото. Летопись прямо об этом не говорит, но само название, а также позднейшие свидетельства дают основания для такого предположения. Вот что писал о церкви св. Михаила Э. Лясота: «Она красивое здание: посредине ее находится круглая башня с вызолоченною крышею, верхние своды изнутри мозаичной работы, пол вымощен маленькими цветными камушками».

Из сооружений «города Изяслава — Святополка» только Михайловский Златоверхий храм дожил до XX в., о местоположении двух других можно только догадаться по попавшим в печать не совсем четким известиям о нахождении на Михайловской горе каких-то древних фундаментов.

Впервые руины древних зданий были обнаружены на территории Михайловской горы еще в конце XVIII в. В 1785 г. по сообщению археолога М. Ф. Берлинского к юго-востоку от строящихся монастырских стен было обнаружено каменное основание более чем одной церкви. В краткой записи о Михайловском монастыре того же года упоминается каменное основание какой-то другой большой древней церкви, находившееся к северо-востоку от Михайловского собора. В 1838 г. его исследовал А. Анненков, утверждавший, что здание построено в древнейшие времена. Находилось оно где-то возле современной станции фуникулера. В 1940 г. во дворе дома № 4а по ул. Героев революции были вновь открыты развалины храма, который уже в конце XVIII в. был обнаружен к юго-востоку от Михайловского собора.

Исследователи исторической топографии древнего Киева отождествляли обнаруженные остатки построек с летописными церквями следующим образом: фундаменты, что во дворе дома № 4а по ул. Героев революции — с летописной церковь» св. Петра, фундаменты возле станции фуникулера — с церковью св. Дмитрия. Сохранившийся вплоть до недавних лет храм принято называть Михайловским.

Вокруг сооруженных на Михайловской горе соборов возводятся мощные земляные стены, наподобие укреплений «города Ярослава». К сожалению, эти валы никогда не исследовались археологически и сказать что-либо определенное об их размерах и времени сооружения мы не можем. Из описаний укреплений Михайловского монастыря, составленных в середине XVII в. П. Алеппским, видно, что стены крепости представляли собой земляные валы с идущей поверх них деревянной стеной. С наружной стороны вала проходил глубокий ров. И хотя Алеппский сообщает, что стены были сооружены при царе Алексее, думается, что в это время были лишь возобновлены древнерусские укрепления. Стены крепости на Михайловской горе замыкались в районе Михайловского Златоверхого храма, где находились и единственные въездные ворота.

В черте «города Владимира» практически одновременно с застройкой Михайловской горы возводился еще один архитектурный ансамбль, в состав которого вошли монастыри св. Андрея и св. Федора. Интересно, что основателями этих сооружений выступают третий Ярославич — Всеволод и его потомки. В 1086 г. летопись сообщает о закладке церкви св. Андрея с одноименным монастырем, в котором была пострижена дочь Всеволода Янка. Во время строительства древние архитекторы допустили просчет и вскоре после постройки (в 1105 г.) верх храма рухнул: «увалися верх святого Андрея». Лишь под 1131 г. в летописи говорится об освящении храма, по-видимому, окончательно отстроенного: «Томъ же лета священа бысть церкви святого Андрея Янъчина манастыря». На протяжении всего XII в. собор св. Андрея служил фамильной усыпальницей многочисленного потомства Всеволода.

Рядом с Андреевским в годы княжения Мстислава Великого был основан (1129) еще один фамильный монастырь — св. Федора. Его остатки были обнаружены в 1838 г. и 1940 г. в тылу усадьбы аптеки (бывшей Старокиевской), что на углу улиц Владимирской и Большой Житомирской. Кроме церковного, здесь удалось обнаружить и фундаменты жилых монастырских зданий, а также каменные гробницы. Согласно летописным известиям, Федоровский монастырь служил фамильной усыпальницей династии Мстиславичей. В 1132 г. в нем был похоронен Мстислав Великий.

Федоровский монастырь, вероятно, меньше других сооружений Киева пострадал в декабре 1240 г. и оставался действующим и в годы монголо-татарского господства. Так, рассказывая под 1259 г. об украшении Данилом Романовичем выстроенного им храма в Холме, летописец отмечает, что иконы для этой цели были присланы из Киева, из монастыря св. Федора.

Строительство монументальных зданий продолжалось в Верхнем городе и во второй половине XII— XIII вв. Особенно значительным оно было во время княжения в Киеве Святослава Всеволодовича, воспетого в «Слове о полку Игореве», а также Рюрика Ростиславича, о котором летописец Моисей писал, что он имеет любовь ненасытную к зданиям. В 1183 г. в Киеве, на Великом
Ярославовом дворе (располагался примерно вдоль современной ул. Десятинной), была освещена церковь св. Василия, а в 1197 г. летопись сообщает о постройке еще одной Васильевской церкви на Новом дворе. Последнее известие о сооружении в Верхнем городе христианского храма в домонгольское время относится к 1215 г., когда на высокой днепровской круче была основана Воздвиженская церковь. Построена она в честь воздвижения креста на киевских горах апостолом Андреем, который согласно легенде церковников XII в. посещал эти места еще в I в. н. э. Точное местонахождение этой церкви неизвестно. Не исключено, что на ее месте стоит сейчас Андреевская церковь архитектора В. В. Растрелли.

Кроме упомянутых, в центральной части древнего Киева были и другие монументальные постройки, известия о которых не попали на страницы летописи, но которые неизменно обнаруживаются во время археологических исследований. Уникальным на фоне архитектуры Киева X—XIII вв. оказалось кирпичное сооружение, исследованное в 1975— 1976 г. в усадьбе № 3 по ул. Владимирской. Это круглое в плане здание-ротонда диаметром более 20 м. Известно, что круглые сооружения ротонды характерны преимущественно для романской архитектуры. На Руси этот тип построек появляется со второй половины XII в. и, по-видимому, свидетельствует о развитых экономических и культурных связях Древнерусского государства с западными и северными соседями. Киевская ротонда в отличие от ротонд, обнаруженных в других древнерусских городах, имела не культовое, а светское назначение. Она служила залом для совещаний князя с боярами и в этом отношении являлась прообразом позднейших думных палат, например Грановитой Московского Кремля.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить