Поиск

Положение рабочих.

Положение рабочих на киевских фабриках и заводах было чрезвычайно тяжелым. Особенно нетерпимым было оно в мелких заведениях ремесленно-кустарного типа, которых в городе насчитывалось значительное количество. На таких предприятиях совершенно отсутствовала техника безопасности и охрана труда.

Как известно, в России почти до конца XIX в. не существовало законов об ответственности владельцев предприятий за сохранение жизни и здоровья рабочих. Обследуя киевские типографии, санитарные врачи города отмечали, что большинство этих заведений размещалось в сырых, плохо освещенных подвальных помещениях, воздух в которых насыщен свинцовой пылью. Отсутствие вентиляции в помещениях с малой кубатурой приводило к частым заболеваниям рабочих, особенно наборщиков.

Еще более тяжелыми были условия труда рабочих на табачных фабриках, которых в 80-х годах в Киеве насчитывалось 13, с числом рабочих около тысячи. В помещениях, где находились рабочие, отсутствовала не только крайне необходимая, особенно в крошильных отделениях, вентиляция и вытяжные шкафы, но и оконные форточки. Даже на сравнительно большой табачной фабрике братьев Коген, находившейся на Пушкинской улице, из-за отсутствия вентиляции в воздухе всегда носилась масса табачной пыли.

Самые нечеловеческие условия труда санитарные врачи отметили на махорочной фабрике Спилиотти на Подоле. В крошильном отделении, писал врач Воскресенский, «не привыкший человек не сможет пробыть даже нескольких минут, потому что сразу начинается сильный кашель и очень жжет в груди. Рты и носы рабочих завязаны платками и разными тряпками, без чего невозможно было бы работать. У многих из них явно выраженное воспаление глаз. Но самая тяжелая работа на этой фабрике в сушильне, куда можно войти лишь на несколько секунд, настолько одурманивающая ее атмосфера. Однажды я сам видел, как нанявшийся работать поденно солдатик на моих глазах потерял сознание после двухчасовой работы в сушильне» ( Отчет Киевской городской исполнительной санитарной комиссии за 1890 г. Киев, 1891, с. 37).

Что же касается условий работы в ремесленных заведениях, то, как свидетельствовала в 1889 г. даже такая реакционная газета, как «Киевлянин», «фабрики и ремесленные предприятия являются одним из больных мест городского санитарного благоустройства. Большинство фабричных и ремесленных предприятий не отвечает санитарным требованиям. Ремесленный класс работает в очень плохих условиях, разрушающих его здоровье».

Во многих договорах о найме рабочих, особенно в первые пореформенные десятилетия, вообще не указывалось количество рабочих часов. На некоторых заводах, в частности кирпичных, срок найма определялся в зависимости от времени года. Часто продолжительность рабочего дня зависела от заказов, получаемых владельцами предприятий и заведений. Нередко рабочий день продолжался 12—18 часов в сутки. Киевские печатники в 1875 г. работали в основном по 15 часов в сутки, в связи с чем во многих типографиях работа продолжалась до двух часов ночи.

По данным фабричной инспекции, на большинстве промышленных предприятий города рабочий день составлял 14—17 часов, а в ремесленных и кустарных заведениях — таких, как сапожные и пошивочные мастерские, в столярных и кузницах,— его продолжительность составляла 15— 16 часов. Даже дети 12—13-летнего возраста в слесарно-механической мастерской Валькера работали с 6 часов утра до 9 часов вечера. Только на крупнейших предприятиях — чугунолитейных, литейно-механических и металлоткацких — рабочий день длился минимум 12 часов в сутки.

В 1897 г. правительство приняло -закон о продолжительности рабочего времени на фабриках и заводах страны. Оно должно было составлять 11,5 часа в сутки. Как сообщал старший фабричный инспектор Киевской губернии в департамент торговли и мануфактур, «в большинстве производств работа за вычетом перерывов не превышала 12 часов», однако здесь же добавлял, что «этот довольно высокий рабочий срок отдельные фабрики и заводы увеличивают до 12 1/2 и даже до 13 часов чистой работы». Кроме того, предприниматели обходили закон, увеличивая число рабочих дней, смен, а также сверхурочных рабочих часов. По данным фабричной инспекции, в Киевском фабричном округе в 1899 г. 56,5 % всех рабочих вырабатывали по 208,9 сверхурочных часов в год вместо допускаемых законом 120. Необязательные сверхурочные работы доходили даже до 294,9 часа.

В последние десятилетия XIX в. началось широкое применение женского и детского труда, который оплачивался значительно ниже мужской рабочей силы. Так, по данным Киевской городской исполнительной санитарной комиссии, в Киеве в 1880 г. в промышленности женщины составляли 16 %, а дети 5,6% общего числа рабочих. Больше всего женщин и детей работало на табачных фабриках — 55,6 и 9,5 % всех работающих, а в типографиях дети составляли даже 27,5 % работающих. Еще в 1882 и 1885 гг. были изданы законы, призванные регулировать применение детского и женского труда. Но на практике эти законы не соблюдались. «Капитал,— писал В. И. Ленин,— становясь все крупнее, сильнее давил на рабочих, превращая их в нищих, принуждая отдавать все свое время фабрике, загоняя на работу жен и детей рабочих».

Что касается заработной платы, то на табачных фабриках мужчины-сортировщики табака получали от 10 до 20 руб. в месяц, женщины — 4— 6 руб., дети — 3—4 руб. В типографиях наборщики получали в среднем — 15—17 руб. в месяц, ученики — 3—4 руб. В Киевских железнодорожных мастерских заработная плата чернорабочих составляла 40— 45 коп., а на «Арсенале» — 80 коп. в день.

Кризисное, а затем депрессивное состояние промышленности России в 80-х годах привело к резкому снижению уровня заработной платы рабочих. Даже в железнодорожных мастерских месячная заработная плата рабочих ведущих профессий с 40— 50 руб. сократилась до 15—20 руб. Об ухудшении положения рабочих Киева неоднократно сообщалось в местной печати. «Дневной заработок был такой мизерный,— констатировала в 1886 г. газета «Киевлянин»,— что рабочие жили впроголодь». В. И. Ленин указывал, что «низкая плата п длинный рабочий день всегда идут рядом и одно без другого невозможно». Это полностью подтверждается положением киевских рабочих.

Как и в предыдущие годы, владельцы фабрик и заводов в отношении рабочих на производстве широко применяли штрафы, являвшиеся дополнительной статьей их наживы. Причем штрафы нередко накладывались без всяких к тому оснований. Даже компетентные судебные органы признали, что начальник «Арсенала» полковник Коробков беспричинно штрафовал рабочих на сумму от 50 коп. до 3 руб., а начальник цеха этого же предприятия штабс-капитан Прохоров просто грабил рабочих, записывая в расчетные книжки рабочих меньшие суммы, чем положено к оплате, остальные же деньги присваивал себе. На киевском трамвае бельгийские капиталисты в течение полутора лет взыскали с рабочих штрафы на сумму 387 руб.

«Фабриканты,— писал В. И. Ленин,— могли брать штрафы за что хотели и в каком угодно количестве... Штрафы назначались иногда просто «по усмотрению хозяина», без указания причин штрафа.— Штрафы доходили иногда до половины заработка, так что рабочий из заработанного рубля отдавал хозяину пятьдесят копеек в виде штрафов».

Рост заработной платы всегда отставал от роста цен на продукты потребления. Но не только эти факторы характеризовали тяжелое положение киевских рабочих. К ним относятся и плохие жилищно-бытовые условия, фактическое отсутствие медицинского обслуживания и ряд других. Лечебных заведений для трудящихся в городе не было. Существовавшая на Подоле Кирилловская больница практически оставалась малодоступной для рабочих, поскольку лечение в ней одного человека обходилось в 7 руб. 20 коп. в месяц. Только в 80-х годах в Киеве открылась первая заводская больница на рафинадном заводе на Демиевке. Рабочие других предприятий совсем не получали медицинской помощи.

Ничем иным как отсутствием медицинского обслуживания трудящихся можно объяснить тот факт, что когда в Киеве в 1868 г. вспыхнула эпидемия тифа, то только в течение одного месяца она унесла более четырехсот человеческих жизней — жителей рабочих кварталов, окраин. Еще более угрожающее положение создалось в городе в 1871 г. в связи с эпидемией холеры, когда ежедневно умирало по 140 человек.

Тяжелое материальное положение, ужасные условия труда рабочих, мастеровых и других трудящихся города являлись основными причинами распространения различных заболеваний. Следствием их была высокая смертность, о чем свидетельствуют следующие данные: в 1890—1894 гг.. в Киеве на 1000 родившихся ежегодно умирало 768 человек.

Сложной и неразрешимой для рабочих при капитализме всегда оставалась жилищная проблема. Стремление капиталистов к получению высоких прибылей сопровождалось усилением эксплуатации рабочих и ухудшением их жилищных условий. Отмечая это явление, К. Маркс писал: «...всякий беспристрастный наблюдатель видит, что чем обширнее централизация средств производства, тем больше соответствующее скопление-рабочих на одной и той же площади,, и что, следовательно, чем быстрее капиталистическое накопление, тем хуже состояние жилищ рабочих».

Санитарная комиссия Киева отмечала, что на всех предприятиях города жилые помещения для рабочих. тесные и ветхие, отсутствует вентиляция. Все жилища рабочих были до предела перенаселены. Площадь пола повсеместно служила единственным мерилом вместимости жильцов. В отчете санитарной комиссии за октябрь 1878 г. отмечалось, что жилое помещение дежурных кондукторов и кочегаров на ст. Киев представляет «громадную подземную, на глубине 5 аршин, собачью конуру без потолка и насыпи, стены холодные, сырые. Во время дождя вода била ключом. В казарме для женщин даже окон не было, и в зимнее время замерзала вода. Там же находились и дети».

Владелец механического предприятия Валькер в помещении площадью 57 кв. аршин «разместил» 32 рабочих. В той же комнате находился умывальник, а также принадлежавшие предпринимателю и предназначенные для продажи скамейки, сундуки п др. Подростков разместили, вроде вещей, на восьми этажерках — от потолка к полу, к которому они наглухо привинчивались. Металлические переплеты этажерок служили ложем для подростков. Подстилки грязные, но и те были не везде. Многие спали прямо на металлических прутьях. В комнате отсутствовала вентиляция. Санитарные инспекторы отмечали, что Валькер к своим рабочим относился хуже, чем к слесарным инструментам.

Такое положение характерно и для других предприятий. В частности, на кирпичном заводе в Корчеватом насчитывалось свыше 100 рабочих, а помещение для жилья могло вместить 10 человек, остальные рабочие размещались в сараях, сушилках, жили в шалашах. Аналогичная картина наблюдалась и на других кирпичных заводах Киева. А владелец одного из предприятий Копельгоф держал своих рабочих в погребе, в котором находился склад красок — мышьяковых, свинцовых, медных и др.

Большинство рабочих города, занятых на поденной работе, вообще не получали жилья от владельцев предприятий. В связи с этим часть поденщиков размещалась в ночлежных домах для бедных. Помещения эти, как правило, были сырые, грязные, темные. Каждую ночь в таких домах только в Подольской и Плоской частях города ночевало до 700 мужчин и женщин. Многие из ночлежек не имели кроватей и рабочие спали прямо на полу. Но и такой ночлег стоил 3—5 коп.

Нанимать же квартиры в городе рабочие не имели возможности ввиду высокой платы на них. Из материалов переписи 1874 г. видно, что оплата найма одной комнаты площадью около 20 м2 в центре города в среднем составляла 85 руб. в год, или 7 руб. в месяц, а в предместье за комнату такого же размера нужно было платить 39 руб. в год, или 3 руб. 25 коп. в месяц.

Многочисленные документальные данные свидетельствуют о тяжелом экономическом положении рабочих, занятых на промышленных предприятиях, а также в ремесленных заведениях Киева, их жестокой эксплуатации предпринимателями. К тому же рабочие не имели никаких политических прав, зачислялись в разряд податного сословия, обязаны были платить многочисленные налоги. Над ними стояла целая армия исправников, чиновников, жандармов и стражников, призванных защищать интересы фабрикантов и заводчиков. «Народ весь, целиком,— указывал В. И. Ленин,— остается таким же крепостным у чиновников, как крестьяне были крепостными у помещиков». В стране до 1903 г. существовало телесное наказание. Тяжелое социальное положение дополнялось не менее тяжелым национальным гнетом.

Жестокая эксплуатация и грубое обращение предпринимателей с рабочими, оскорбление человеческого достоинства, полицейский режим на фабриках и заводах — все это вызывало сопротивление рабочих. Вопрос обращения с рабочими приобрел настолько острый характер, что даже церковное Владимирское братство, существовавшее тогда при Софийском соборе, в 1865 г. обратилось с просьбой к думе, чтобы она «обязала хозяев мастерских обращаться со своими рабочими человеколюбивее».

Продолжавшаяся длительное время переписка по этому вопросу между киевским губернатором,братством и думой окончилось тем, что председатель городской думы направил в ремесленную управу предложение назначить в каждую часть города и отдельные кварталы по два депутата, которые должны были бы следить за тем, чтобы владельцы заведений не допускали злоупотреблений. Однако подобная мера не оказала влияния на владельцев. Как сообщал в 1872 г. корреспондент газеты «Киевские губернские ведомости» (№ 63), хозяева жестоко издевались над рабочими, а учеников избивали до потери сознания под предлогом необходимости «учить уму-разуму дармоедов».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить