Поиск

Численность и состав населения.

Наиболее густо населенным районом Киева XVIII в. являлся древний Подол. Менее плотно были населены Верхний город и Печерск. Определить количество жителей города этого периода нет возможности из-за отсутствия достаточно полных статистических данных. Однако есть основания считать, что население города в первой четверти XVIII в. достигало 10—12 тыс. человек (Подсчет населения Киева по ревизским душам не производился до 1763 г. Вместо этого, как и прежде, составлялись переписи жилых дворов. По неполным данным переписных ведомостей, в 1718 г. в Киеве насчитывалось 1914 мещанских дворов, а в 1731 г.— 1726. В 1739 г. только на Подоле зарегистрировано 2140 «обывательских» дворов (Журавский Д. П. Статистическое описанш Киевской губернии. Спб., 1852, ч. 1, с. 322; Киевская старина, 1888, № 2, с. 353).

Некоторое представление о количестве и социальном составе киевлян середины XVIII в. дают «присяжные листы», составленные во время принесения присяги великому князю Петру Федоровичу как наследнику престола (1742). В них поименно перечислены почти все жители Киева и его окрестностей мужского пола, достигшие 12 лет. По «присяжным листам» всех гражданских и духовных сановников обозначено 11 человек, лиц духовного ведомства — 3812, служащих гражданских и военных учреждений — 351, мещан Нижнего города — 2575, казаков — 460, купеческих и мастеровых людей с. Преварки и урочища Кореневщины, состоящих под ведомством Киевского магистрата,— 219, мастеровых и работных людей Верхнего города — 70, купцов — 129, служащих Киевской карвасарии — 19. Кроме перечисленных, к присяге не было приведено из-за их отсутствия 232 человека. Следовательно, общее количество взрослых мужчин Киева без окрестностей составляло 7797.

Из «присяжных» списков видно, что социальный состав киевлян в 1742 г. был довольно пестрым. Мещане, казаки и ремесленники составляли около 37 % общего количества горожан, духовенство и служащие — 51, купцы — 3, прочие — 9 %.

В этническом отношении характерна относительная однородность. Основной контингент коренного населения города (не считая русских военнослужащих) составляли украинцы (свыше 90 %).

К середине XVIII в. население Киева стало довольно значительным по тому времени и превышало количество жителей большинства других городов Украины. По справке Киевского наместнического правления о количестве мещан и купцов, в десяти городах Киевской губернии 1782 г. (Киев, Остер, Козелец, Лубны, Хорол, Полтава, Городище, Золотоноша, Переяслав, Пирятин) насчитывалось 9532 мещанина и купца, из них в Киеве — 6034. По другим данным, по-видимому, учитывавшим население городских сельскохозяйственных окрестностей, в городе в 1782 г. насчитывалось 18 848 жителей, в том числе 14,9 тыс. мещан, 2,6 тыс. казенных и помещичьих крестьян, 239 купцов, 909 священнослужителей и монахов, 109 разночинцев. В 1796—1800 гг. количество горожан достигало уже 30— 35 тыс. человек.

Говоря об общем количестве населения Киева в XVIII в., следует иметь в виду, что в действительности в городе пребывало гораздо большее число людей, так как в описи часто не вносились военнослужащие (только их количество составляло обычно не менее 5 тыс. человек), владельческие крестьяне, богомольцы, нищие, бродяги, как юридически не имевшие права на гражданство.

На численности населения города, его социальном и национальном составе сказывались многие обстоятельства, прежде всего миграционные процессы. Являясь политико-административным, экономическим и культурным центром, Киев привлекал купцов, ремесленников, мастеров различных специальностей, художников, архитекторов как из разных районов Украины и России, так и из-за границы. Прибыв в Киев по делам службы, многие нередко оставались в нем на постоянное жительство. Так, по описи 1766 г., из 559 семей, о которых сохранились данные, 272 жили в городе давно, 185 семей сравнительно недавно переселились сюда с Левобережной Украины и Слобожанщины, 101 семья — с Правобережья, а одна — из-за границы. Из 315 работных людей, живших на квартирах хозяев, киевлян насчитывалось лишь 66 человек, остальные пришли с Левобережной, Правобережной Украины и Слобожанщины. Но более всего, естественно, было выходцев из близлежащих сел. Ведомость Киевской губернской канцелярии этого же года свидетельствует, что в городе проживали переселенцы из Переяславского, Гадячского, Полтавского, Черниговского, Лубенского полков, запорожские казаки, а также белгородские, курские, тульские, калужские и московские купцы. Проживавшие в Киеве русские купцы Максим Резвый, Роман Смородин, Семен Ноздрин и Максим Кузнецов заявили в Киевскую губернскую канцелярию (1744), что они «не приезжие купцы, но издревле в Киеве домами своими жительствуют и за приезжих купцов не почитаются». В 1785 г. калужские купцы Яков Воротынцев с сыном Василием и Степан Маслеников подали прошение в Киевское наместническое правление о приеме их в число киевских купцов, так как они, «находя для себя лучшую выгоду к пребыванию и промыслу в Киеве, намерены остаться на жительство в нем навсегда».

К концу XVIII в. киевское население становится все более пестрым по своему составу. В город приезжают военнослужащие, украинские помещики по служебным делам и тяжбам, русские набожные дворяне с семействами для поклонения киевским «святыням», ремесленники далеких и близких земель, крестьяне и просто путешественники. Особенно много прибывало в Киев различного рода богомольцев. Если в начале XVIII в. их количество ежегодно составляло 10—15 тыс., то уже к концу столетия оно возросло до 30 тыс. человек. В 1754 г. Малороссийская коллегия зафиксировала, что в Киеве, «яко городе знатном и многолюдном», собирается множество верующих из России, Сербии, Греции, Валахии и иных земель. Под видом богомольцев, особенно в летнее время, в городе появлялась такая масса нищих и бродяг, что Киевская губернская канцелярия в 60-х годах XVIII в. вынуждена была принимать специальные меры против «умножения» нищих и бродяг на улицах Киева.

Увеличению количества торгового населения города способствовало перенесение сюда в 1797 г. Крещенской контрактовой ярмарки из г. Дубно (в Дубно она была переведена в 1774 г. из Львова). Для участия в ней съезжалось до 5 тыс. человек. Благодаря этому Киев стал еще более многолюдным и шумным городом.

С середины XVIII в. в Россию начинают переселяться целыми семьями сербы, черногорцы, валахи и венгры. Нередко они надолго останавливались в Киеве, а часть из них оставалась в нем на постоянное жительство. Так, в 1751 г. в город прибыло 218 сербов, в 1755 г.— 100 черногорцев, в 1757—1758 гг.— еще 1151 черногорец. К концу 50-х гг. в Киеве проживала целая колония сербов. Еще с середины XVII в. в Киеве стали селиться греки. В XVIII в. в городе их насчитывалось уже несколько десятков человек. Со временем иностранцы ассимилировались коренным населением города и стали подлежать общегосударственной юрисдикции.

Отрицательно сказывались на численности населения города войны, постоянные разливы Днепра, неурожаи, пожары, эпидемии и другие стихийные бедствия. Эпидемии чумы и холеры уничтожали нередко от четверти до половины городского населения. Смертность киевлян зачастую превышала их рождаемость. Один из свидетелей моровой язвы в Киеве в марте 1710 — январе 1711 г., унесшей жизни тысяч горожан, вспоминал: «пуст город Киев остался, яко выгнонно всех обывателей и с Киева, и странствовали от града во град, еден другаго чуждаючися: отец детей, дети отца; и многих трупы поядали зверие, птицы, псы и свинии. Церкви божественный опустошели, також и монастыри; и не было ни жертвы, ни приношения; и такое было время, что ни купити, ни продати, ибо городы были позапиранны, домы позабиваны, жители изгнанны, и все, кто что имел, оставлял и бегал по пустынях и полях;... видел друг друга смерть ходячи; ибо и сидячии вмирали нечаянно, и живыи чуждалися мертвих своих». Эта эпидемия сократила количество учеников Киевской академии с 2000 до 100.

Наиболее губительной оказалась эпидемия чумы 1770—1771 гг., занесенная на Украину во время русско-турецкой войны. Она быстро охватила весь Киев, близлежащие села и даже некоторые другие города. Меры по предупреждению болезни, принятые городскими властями, оказались недостаточными Слишком поздно были блокированы очаги эпидемии. Жители, видя, что дома их оцепляют и умерших от чумы вывозят. утаивали больных. Нередко ночью они подбрасывали трупы своих родственников к чужим дворам, чтобы скрыть заразу в собственном доме. В результате эпидемии только на Подоле умерло около 6 тыс. ремесленников.

Чиновники и зажиточные горожане почти не пострадали от эпидемии. Они спасались от чумы в своих загородных имениях. «Поныне никто из знатных и лутчих тамошних жителей (киевских) опасною болезнию не умер и не занемог, но все из простолюдин»,— сообщала Киевская губернская канцелярия в сенат (1771).

Во время эпидемий жизнь в городе замирала, население трех частей Киева прекращало общение между собой и только из незараженных домов разрешалось выходить людям по пропускам для покупки продуктов.

В это время возник вопрос о городских кладбищах. В Киеве, как и в других городах и местечках, с древнейших времен существовал обычай хоронить покойников на погостах приходских церквей (кроме евреев и немцев, имевших свои кладбища за городом). В 1772 г. в соответствии с распоряжением сената и синода о запрещении захоронений на погостах и создании кладбищ вне городской черты киевские власти определили места новых кладбищ: на горе Щекавице — для жителей Подола, на незанятых землях вблизи от Лукьяновки — для населения Старого Киева и на возвышенности у Саперного поля — для Печерска.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить